Каприз богинь (стёб)

Он странно выглядел при таком морозе, лежа на снегу, раскинув руки и запрокинув голову, из одежды были только закатанные по голень штаны. Снежинки пока еще таяли на теплом теле, слезами стекали по бледным щекам, завидуя своим последовательницам, которые уже не растают.
Но вопреки всему он очнулся. Лежал на спине, не открывая глаз и не шевелясь. Все тело ныло, будто его крепко и со знанием дела избили. Мимолетная мысль, что, пожалуй, так оно и было... Кружилась голова. Боль в груди, справа. И холодно, так холодно... Хотелось с облегчением сдаться последнему беспамятству, но близкий волчий вой помог отогнать апатию.
Проклиная себя за слабость, он сел рывком, и тотчас же рухнул обратно, задохнувшись от резкой боли в груди, страшно захрипел, загреб пушистый снег судорожно сжавшимися ладонями, зарылся босыми ногами... Кровь пошла горлом, закашлялся. Полежал несколько минут, восстанавливая дыхание. Сломанное ребро пробило легкое, подумал он и постарался сохранить остатки хладнокровия. Где-то совсем рядом снова раздался вой.
Он набрал пригоршню снега и зло потер окровавленное лицо, раздраженно отбросил растрепавшиеся длинные черные волосы. Стиснул зубы, медленно с трудом поднялся и прислонился к стволу одинокого дерева. Снова отдышался. Оглядел себя. Сплюнул кровью. "Что ж, человек... Ну хорошо, пусть будет человек. Не важно, главное - я не могу умереть, умереть теперь. И я не умру, черт возьми!" Мысли были какими-то излишне патетичными, как в дурном дешевом спектакле, но жить и правда хотелось. Он хрипло повторил вслух:
- Я не умру... - и сам подивился, как неубедительно прозвучало.
Волки с энтузиазмом ответили протяжной перекличкой.
Ноги не держали, он сел, привалившись спиной к дереву, Прижал колени к груди, обхватив их руками, пытаясь удержать тепло. Снова подступало безразличие. Время как будто остановилось, он не знал, сколько так просидел. Боль отступила, холод перестал чувствоваться. Невесело улыбнулся, не к месту вспомнив сказочных героев, у которых никогда не кружится голова, и при сломанных ребрах не сбивается дыхание не то чтобы при каждом движении, но и при лихой рубке. На заснеженном поле, голубоватом в наступивших сумерках, появилось несколько темных точек. Он сощурился, пытаясь сфокусироваться, но перед глазами все плыло. Впрочем, он заранее знал, что это волки, но продолжал надеяться. Зрение услужливо прояснилось, когда они приблизились. Желтые глаза, оскал, рык, темнота...

***
- А он ничего, симпатичный был! Говорила я тебе, нужно было сделать его эльфом! Подольше бы прожил!
- Да ладно тебе, он бы все равно замерз без теплой одежды в такой мороз!
- Ну, скажешь еще... Ты когда-нибудь слышала, чтобы по лесам находили мороженых эльфов?
- Ну-у-у… не слышала. Но даже в тепле, без волков, с водой и едой, он протянул бы только несколько дней без вмешательства лекарей. Мы слишком сильно его побили. Да и на этой неделе, кажется, о его кормежке забыли... Видела, как он там расселся? Нет бы добраться до хижины охотников, там шагов двадцать было. Может, и спасся бы…
- А ему оттуда не видно было хижину – ты же сама вчера погодой занималась и захотела побольше снега. Так что хижину просто занесло.
- Ну и ладно. Давай проверим теперь насчет эльфов! Спорим, что эльфы замерзают в лесу?
- Спорим!
- Теперь твоя очередь делать эльфа!
- Угу. Для равных шансов поломаем ребра?
- Надоело. Давай лучше перебьем ноги и руки.